Как врет Михалков, или правда о войне
Monday, 16 May 2011 05:29![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ani_alOriginally posted by ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
delo_very at Как врет Михалков, или правда о войне
delo_very at Как врет Михалков, или правда о войнеМихалков утомлять умеет. В прокат вышла и уже успела провалиться в нем очередная серия михалковского опуса об утомленном солнцем комдиве Котове. Художественной ценности фильм не имеет никакой, он полон вранья, тупорылой пропаганды сурковского типа и передергиваний.
Сегодня очевидно, что то, что считалось кинематогрофом, опустилось сегодня на самую крайнюю степень разложения. Природу не обманешь - "гений и злодейство - две вещи несовместны".
Порассуждаем вот еще на какую тему. Защитники Мигалкова часто приводят такой аргумент в поддержку своего вислоусого кумира: мол, это же художественное кино! Ну что искать там какой-то жизненной правды? Нет, вот в искусстве как пожелал художник - так и будет.
Говорящие такое просто не разбираются в теории искусства, не чувствуют таких понятий как жанровость, художественная целесообразность. Разумеется, если бы Михалков снимал фантастический фильм и манифестировал свою работу как нечто, не имеющее никакого отношения к действительности, то претензий было бы меньше. Но он неоднократно объявлял, что снимал именно исторический фильм. Просмотрели километры военной хроники, изучили невероятное количество документов, личных архивов, воспоминаний, писем, историй. В этом можно было просто утонуть. И только когда начали отбор, начала выкристаллизовываться картина - говорил он в многочисленных интервью. То есть человек сам, как мы видим, объявил, что у него будет именно историческое кино. И тут уже рамки творчества серьезно сужаются. И не для одного жалкого Михалкова. Претензии по поводу историчности тех или иных событий в разное время предъявляли всем авторам, бравшимся за художественное воспроизведение истории. Были претензии к Льву Толстому, Алексею Толстому, Эйзенштейну, Бондарчуку, Шолохову. А из иностранных - к Дюма (даже никогда не считавшемуся из-за своих многочисленных неточностей настоящим историком), Золя, Гюго, Скотту. Известны крайне язвительные панегрики, направленные Твеном в адрес Фенимора Купера, описывавшего быт индейцев и историю их противостояний с колонистами. И прочее, и прочее. Тем не менее в тенденциозности никого из этих писателей упрекнуть было нельзя, все они так или иначе бережно стремились сохранить историю, передать ее в максимально приближенном к реальности виде. Все они понимали и чувствовали как трепетна и хрупка она, и, извлекая ее из-под пластов времени, использовали кисточки из лебяжьего пуха. Известен случай, когда великий наш писатель Лев Толстой отказался от написания романа о Петре Первом - его художественный метод не позволял "проникнуться мыслями столь отдаленного от нас времени". Это ли не бережность, это ли не глубочайшее уважение к истории, в конечном итоге - к памяти предков?
У Михалкова же, как у каждого бездарного (тут я уточню - растерявшего свой дар) художника такого нравственного барьера нет. Там, где другие хотят на носочках и сдувают пушинки, он, закурив пахитоску, надвинув на лоб сальную кепку, садится за руль бульдозера. Из истории он выбирает все самое невероятное, нетипичное, то, что или никогда не даст никому представления о прошедшей войне, или чего вовсе никогда не было. У него какие-то танки с парусами, какие-то гадящие из самолетов летчики, и прочее. У него нет ни малейшего, инструментально необходимого любому художнику, как сапожнику необходимо умение пользоваться молотком, пирожнику - знание рецептов и т.д., ощущения реальности, художественной перспективы. О том, что это, говорит, в частности, Михайловский: "В начале нынешнего столетия в Париже и в Берлине существовали клубы самоубийц, по статуту которых члены по жребию должны были убивать себя по одному в год. Это факт любопытный. Но что бы сказали о писателе, который, рисуя картину европейской жизни начала нынешнего века, наполеоновские войны поставил бы в задний угол, а клуб самоубийц на первое место? Писатель этот мог бы быть очень точен в описании своих героев, но несоблюдение правила художественной перспективы испортило бы все дело".
А вот в этом вот посте рассказывается о лжи в "Цитадели":
За прототип михалковской "Цитадели" можно принять крепость "Цитадела" в Познани.
«До Познани, сколь мощными не были укрепления противника, они не могли называться крепостями. В Познани наша армия впервые встретилась с крепостными фортами, с укреплениями, которые в те годы можно было причислить к крупнейшим фортификационным сооружениям» ©Чуйков
Что характерно, брали её не 15 тысяч человек с черенками от лопат, а сравнительно небольшие штурмовые группы но со взрывчаткой и огнемётами, с поддержкой авиации, артиллерии и танков. И даже без помощи православных паучков и комариков. Да и крепость была не нашлепкой на холме возносящейся на воздух от разбитой керосиновой лампы, а мощным сооружением с простреливаемым рвом, подземными ходами, приспособленная для отражения атак прорвавшегося внутрь противника. ( читать полностью... )
Сегодня очевидно, что то, что считалось кинематогрофом, опустилось сегодня на самую крайнюю степень разложения. Природу не обманешь - "гений и злодейство - две вещи несовместны".
Порассуждаем вот еще на какую тему. Защитники Мигалкова часто приводят такой аргумент в поддержку своего вислоусого кумира: мол, это же художественное кино! Ну что искать там какой-то жизненной правды? Нет, вот в искусстве как пожелал художник - так и будет.
Говорящие такое просто не разбираются в теории искусства, не чувствуют таких понятий как жанровость, художественная целесообразность. Разумеется, если бы Михалков снимал фантастический фильм и манифестировал свою работу как нечто, не имеющее никакого отношения к действительности, то претензий было бы меньше. Но он неоднократно объявлял, что снимал именно исторический фильм. Просмотрели километры военной хроники, изучили невероятное количество документов, личных архивов, воспоминаний, писем, историй. В этом можно было просто утонуть. И только когда начали отбор, начала выкристаллизовываться картина - говорил он в многочисленных интервью. То есть человек сам, как мы видим, объявил, что у него будет именно историческое кино. И тут уже рамки творчества серьезно сужаются. И не для одного жалкого Михалкова. Претензии по поводу историчности тех или иных событий в разное время предъявляли всем авторам, бравшимся за художественное воспроизведение истории. Были претензии к Льву Толстому, Алексею Толстому, Эйзенштейну, Бондарчуку, Шолохову. А из иностранных - к Дюма (даже никогда не считавшемуся из-за своих многочисленных неточностей настоящим историком), Золя, Гюго, Скотту. Известны крайне язвительные панегрики, направленные Твеном в адрес Фенимора Купера, описывавшего быт индейцев и историю их противостояний с колонистами. И прочее, и прочее. Тем не менее в тенденциозности никого из этих писателей упрекнуть было нельзя, все они так или иначе бережно стремились сохранить историю, передать ее в максимально приближенном к реальности виде. Все они понимали и чувствовали как трепетна и хрупка она, и, извлекая ее из-под пластов времени, использовали кисточки из лебяжьего пуха. Известен случай, когда великий наш писатель Лев Толстой отказался от написания романа о Петре Первом - его художественный метод не позволял "проникнуться мыслями столь отдаленного от нас времени". Это ли не бережность, это ли не глубочайшее уважение к истории, в конечном итоге - к памяти предков?
У Михалкова же, как у каждого бездарного (тут я уточню - растерявшего свой дар) художника такого нравственного барьера нет. Там, где другие хотят на носочках и сдувают пушинки, он, закурив пахитоску, надвинув на лоб сальную кепку, садится за руль бульдозера. Из истории он выбирает все самое невероятное, нетипичное, то, что или никогда не даст никому представления о прошедшей войне, или чего вовсе никогда не было. У него какие-то танки с парусами, какие-то гадящие из самолетов летчики, и прочее. У него нет ни малейшего, инструментально необходимого любому художнику, как сапожнику необходимо умение пользоваться молотком, пирожнику - знание рецептов и т.д., ощущения реальности, художественной перспективы. О том, что это, говорит, в частности, Михайловский: "В начале нынешнего столетия в Париже и в Берлине существовали клубы самоубийц, по статуту которых члены по жребию должны были убивать себя по одному в год. Это факт любопытный. Но что бы сказали о писателе, который, рисуя картину европейской жизни начала нынешнего века, наполеоновские войны поставил бы в задний угол, а клуб самоубийц на первое место? Писатель этот мог бы быть очень точен в описании своих героев, но несоблюдение правила художественной перспективы испортило бы все дело".
А вот в этом вот посте рассказывается о лжи в "Цитадели":
За прототип михалковской "Цитадели" можно принять крепость "Цитадела" в Познани.
«До Познани, сколь мощными не были укрепления противника, они не могли называться крепостями. В Познани наша армия впервые встретилась с крепостными фортами, с укреплениями, которые в те годы можно было причислить к крупнейшим фортификационным сооружениям» ©Чуйков
Что характерно, брали её не 15 тысяч человек с черенками от лопат, а сравнительно небольшие штурмовые группы но со взрывчаткой и огнемётами, с поддержкой авиации, артиллерии и танков. И даже без помощи православных паучков и комариков. Да и крепость была не нашлепкой на холме возносящейся на воздух от разбитой керосиновой лампы, а мощным сооружением с простреливаемым рвом, подземными ходами, приспособленная для отражения атак прорвавшегося внутрь противника. ( читать полностью... )
